Марк Льюис «Биология желания. Зависимость — не болезнь»

Повторение, поддерживаемое сильной мотивацией, это самая главная движущая сила формирования новых синапсов.

Марк Льюис — преподаватель Университета Неймегена в Голландии, автор и соавтор более 50 научных статей по нейробиологии и психологии развития, а также книги «Мемуары зависимого мозга: нейробиолог исследует свое наркопрошлое» (Memoirs of an Addicted Brain: A Neuroscientist Examines His Former Life on Drugs) — знает о зависимости не понаслышке. Соединение личного опыта наркозависимости и глубоких научных знаний сделало его новую книгу «Биология желания. Зависимость — не болезнь» (The Biology of Desire: Why Addiction Is Not a Disease) вдвойне ценной.

Целью книги было обосновать вынесенную в заголовок мысль о том, что зависимость — несмотря на принятую в научном и медицинском сообществе точку зрения — не болезнь. На мой взгляд, автору это удалось.

Сегодня зависимость в самом деле рассматривается чаще всего либо как болезнь («хроническое рецидивирующее заболевание мозга, характеризующееся компульсивным поиском и употреблением психоактивных веществ, несмотря на вредные последствия»), либо как выбор. И первый, и второй подход имеют существенные изъяны.

Если вы не контролируете свое употребление, тогда вы больны, а если у вас есть контроль (но вы его не используете), тогда зависимость — это выбор. По мнению Марка Льюиса, такая логика ущербна, так как предполагает, будто выбор — это осознанная, рациональная функция, которую мы можем применить в любой момент по нашему желанию. Но выбор почти всегда иррационален — хотя бы потому, что осуществляется тем же мозгом, который порождает надежду, потребность, страх и неуверенность, мозгом, который крайне чувствителен к выученным ассоциациям и условным стимулам, мозгом, который устанавливает новые связи, основываясь на активации существующих связей и предоставляемых ими сильных эмоций. Автор пишет:

«В действительности, я не понимаю, как человек, когда-либо разговаривавший с людьми, страдающими от серьёзной зависимости, или читавший их страшные воспоминания, может вообразить, что их поведение являлось результатом волевого акта».

Приверженцы модели болезни правильно утверждают, что зависимость изменяет мозг. Но мозг меняется постоянно, на всех уровнях организации — при этом тип изменений мозга, характерный для зависимости, наблюдается и тогда, когда люди сильно увлекаются спортом, примыкают к какому-либо политическому движению или становятся одержимы любовью к своим партнерам или детям.

(Вообще, любовь и зависимость характеризуются одинаковыми психологическими и нейробиологическими признаками. В свою очередь, люди, поборовшие зависимость от психоактивного вещества, часто описывают свою привязанность к нему как чувство влюбленности. Если зависимость — это болезнь, то, очевидно, болезнью является и любовь. Подробнее на тему нейробиологии любви можно прочитать здесь).

Возможно, «болезнь мозга» — это полезная метафора для описания того, как выглядит зависимость, но она не может адекватно объяснить, как действует зависимость. Старая проблема подмены объяснения феномена его описанием.

«Мозг делает только то, что в ходе сотен миллионов лет эволюции закрепилось как полезная активность, и особенно хорошо ему удается идентифицировать вещи, которые кажутся нам вкусными или улучшают наше самочувствие. Мозг отличает эти вещи от всего остального — монотонного шума обыденности — и побуждает нас стремиться к ним. Психологи называют такие вещи «вознаграждениями». Это такие штуки, как зрелый персик, свежий хлеб, оргазм и даже просто объятия, а также, по ассоциации, деньги, приятная внешность и власть. Ах да, и психоактивные вещества. Зависимость является страшным результатом действий мозга, который всего лишь делал то, что должен».

Именно так: зависимость — плачевный побочный эффект нормального нейробиологического процесса, который появился в эволюции, потому что был полезен.

Существует много причин не причислять зависимость к болезни. Например:

  • Регистрируемые изменения мозга, характерные для состояния зависимости, обычно исчезают, когда люди перестают употреблять наркотик. Это справедливо и для не связанных с приемом ПАВ зависимостей, поэтому любые изменения мозга не имеют ничего общего с веществами как таковыми.
  • Уменьшение числа синаптических связей в определенных областях префронтальной коры часто рассматривается как железное доказательство того, что зависимость — это болезнь. Но всё, что здесь происходит, это удаление избыточных нейронных связей, а этот процесс является одним из двух основных двигателей нормального развития коры головного мозга; он является результатом обучения и повышает эффективность работы нейронной сети.
  • Факторы, предрасполагающие людей к развитию зависимости, носят психологический, а не физиологический характер. Роль генетики значительно преувеличена, а роль опыта (включая жизненные события и качество жизни) часто недооценивается.
  • Психологические и средовые параметры предрасположенности гораздо больше связаны с тем, как мы воспринимаем мир вокруг нас, а не с тем, каким он в действительности является. Но болезни возникают в результате воздействия каких-то факторов, а не их восприятия.
  • Сильное влечение к вызывающим зависимость веществам и действиям — это ответ на психологический стресс, например социальную изоляцию или повторяющиеся негативные эмоции. Исследования «крысиного парка развлечений» (в своих исследованиях Брюс Александер с коллегами предлагали крысам выбор между раствором морфия и водой. Крысы, выросшие в отдельных стальных клетках, выбирали морфий. Но когда их помещали в просторный деревянный «парк» с другими крысами, где они могли общаться, они переходили на чистую воду, даже если их зависимость уже была сформирована. Другими словами, они добровольно «бросали») показали, что даже крысы добровольно отказываются от наркотиков, когда их социальная жизнь становится разнообразной, как отказалось большинство ветеранов Вьетнама, вернувшихся домой после войны.

Учёные сегодня начинают осознавать, что проблемы зависимости нужно рассматривать с точки зрения паттернов поведения, а не конкретных веществ. Похожий ответ на вопрос «что же такое зависимость?» даёт и автор.

Зависимость — это привычка, которая развивается и довольно быстро начинает поддерживать сама себя, когда мы регулярно достигаем одной и той же цели, обладающей для нас высокой привлекательностью. Или, одним предложением, мотивированное повторение, которое влечет за собой глубокое научение.

Этот вывод иллюстрируется историями пяти людей, с которыми доктор Льюис общался лично, которые на определённом этапе своей жизни стали зависимыми, а потом смогли вернуться к здоровому образу жизни. У каждого из этих людей были проблемы (имеющие корни в прошлом, чаще всего, в детстве), каждый из них решал их по-своему. Для Натали способом справиться с неуверенностью, самообвинением и внутренней пустотой стал героин. Для Брайана стремление к самостоятельности и успеху вылилось в необходимость постоянно поддерживать высокую работоспособность, и достижению этой цели служил метамфетамин. Донна была уважаемым соцработником, общаясь со смертельно больными детьми и их родителями, и этот modus operandi человека, который всего себя отдаёт другим, был заложен в детстве, когда она удерживала своего отца-алкоголика от самоубийства, — а во взрослом возрасте наркотики стали союзником, дающим то тепло, в котором отказывали ей родители. Для Джонни способом справится с одиночеством и страхом стал алкоголь. У Элис стремление к самоконтролю выражалось через анерексию.

Под влиянием привычных действий мозг зависимых людей меняется. Связь между управляющими отделами орбитофронтального кортекса и средним мозгом, отвечающим за желания и эмоции, утрачивается. Контроль над импульсами становится всё слабее. Зависимость становится устойчивой и сохраняется, потому что пластичность до некоторой степени утрачивается. Зависимые люди больше не могут отделить желание собственного благополучия от желания принять наркотик, или выпить, или сделать что-то другое.

А затем что-то происходит. Натали попадает в тюрьму, торговцы наркотиками угрожают жизни Брайана, взаимоотношения с мужем и родственниками (у Донны и Элис) или детьми (у Джонни) рушатся. Человек понимает: что-то идёт не так. Это не та жизнь, которую я хочу. И люди начинают читать про личность, психологию, зависимость, разбираться, что это такое и кто они сами, интегрировать прошлое и настоящее. Благодаря общению с психотерапевтом или группой наподобие Анонимных Алкоголиков или Анонимных Наркоманов возникает ощущение, что тебя понимают, что ты такой не один. Благодаря новой организации времени (в рамках реабилитационного центра или изменения условий жизни) появляются жёсткие условия, которые позволяют вырваться из привычного круга зависимости и начать вырабатывать новые привычки.

«Новое мотивированное повторение использует тот же самый механизм нейропластичности, с помощью которого старые привычки заменяются на новые. Мозг снова начинает меняться — возможно, радикальным образом. Важно то, что каждый человек должен найти собственные мотивы, а не следовать требованиям реальных или вымышленных людей. Много переживший и выстрадавший, он должен захотеть изменить свою жизнь и захотеть этого больше, чем еще одной дозы вещества или еще одного цикла действий, которые он выполнял столь долго».

Ключ к преодолению зависимости — это перенастройка желания, его смещение с целей, дающих немедленное облегчение, на цели отдаленного будущего. Единственный способ наладить новые соединения между мотивационным ядром и дорсолатеральной ПФК — это активировать их одновременно. Нейроны, которые возбуждаются вместе, соединяются вместе. Желание должно воспламенить полосатое тело, в то время как суждения и перспектива (видение общей картины) должны быть зафиксированы префронтальной корой.

«Если работа отдела мозга, отвечающего за представления о будущем, синхронизируется с работой отделов мозга, которые подталкивают нас к выполнению поставленных целей, и если эта связь постоянно используется и поддерживается, так что синаптические магистрали становятся гладкими и эффективными, то зависимость становится всего-навсего стадией развития «я». И кажется, именно таковой она и является. Несмотря на все невзгоды, через которые им пришлось пройти, довольно большое количество бывших зависимых говорили мне, что не были бы теми, кем стали, без тех испытаний, что они выдержали, пытаясь завязать. Будучи нейробиологом, я отношусь к этим высказываниям примерно как архитектор к строительству дорожной развязки, которая разгрузит улицы. Так как я специализируюсь именно на процессах развития личности, я отношусь к ним как к живому примеру роли страданий в формировании индивидуальности. А как человек, лично прошедший через зависимость, я признаю их как прыжок вверх, который мы можем сделать, когда слишком часто доставали до дна».

Реклама

Марк Льюис «Биология желания. Зависимость — не болезнь»: 5 комментариев

  1. «Психологические и средовые параметры предрасположенности гораздо больше связаны с тем, как мы воспринимаем мир вокруг нас, а не с тем, каким он в действительности является. »

    Прям «ба-бах». Точно в цель. Жаль только, что каждый (ну почти) верит, что мир вокруг в действительности является именно таким, как он его воспринимает.

    Нравится 3 людей

  2. […] P.S. Самый важный вывод, который я сделал на основе изученного материала, заключается в том, что наш мозг меняется постоянно: изменения происходят на основе любого нашего опыта. Нельзя сказать, что пластичность нашего мозга — это хорошо или плохо. Её нельзя включить или выключить, ведь это неотъемлемое свойство нашего мозга. Всё, что мы можем — и должны! — делать, это изучить этот феномен достаточно, чтобы быть в состоянии направлять изменения в нужную сторону. Это важно, особенно при работе с зависимостями, где работают те же самые принципы. […]

    Нравится

  3. О, сайт стал строже 🙂
    Пост просто отличный. Сформулированы мысли, к которым интуитивно приходят все взрослые люди, имевшие хоть какие-то вредящие им зависимости: от несчастной любви до компьютерных игр и справившиеся с ними. Наркотики — это really hard hell и хорошо, что всё-таки не такой распространённый. А так-то да, хоть и понимаешь механизмы, но, прямо как с детьми, приходится на каком-то моменте говорить мозгу: «Брось каку!» и прокладывать новые нейронные связи во имя светлого будущего :)))

    Нравится 1 человек

    • Именно когда понимаешь механизмы, начинаешь работать с мозгом как с детьми! Научить ребёнка (условно) хорошему и научить свой мозг (условно) хорошему — один и тот же процесс научения.
      Neuroplasticity rules! 🙂

      Нравится 1 человек

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s